Андрей тюменцев: в 17.00 заканчивается работа и начинается творчество

«Некоторые художники изображают солнце в виде желтой точки, но есть и другие, которые заставляют желтую точку выглядеть как солнце»

Пабло Пикассо

Что сегодня значит быть художником? Безусловно, многое определяется тем, где рождается искусство. В Европе оно часто говорит на повышенных тонах — дерзко, ярко, с оттенком безумных идей, порой ускользающих от понимания простого зрителя. Азия же, в частности Узбекистан, будто говорит вполголоса. Здесь художник не стремится кричать. Он вдыхает в холст дух земли, звучание улиц, тишину поколений. Это искусство не требует лозунгов. Оно говорит обидой, болью, любовью, но тихо. Даже самые острые темы здесь не выплес-киваются в крик, а звучат, как глухой набат в глубине души. Возможно, это лишь мой взгляд, но разве не в этом и есть прелесть наблюдения?

Когда-то живопись была языком, на котором говорило все человечество. В эпоху Высокого Возрождения и вплоть до XIX века художник был провидцем, а его холст — окном в иной, глубже прочувствованный мир. Тогда цвета и образы ценились повсеместно, ими восхищались, перед ними замирали. Сегодня изобразительное искусство стало камерным. Оно ушло из залов дворцов в небольшие галереи, аккаунты и сторис, где его открывают для себя уже не толпы, а избранные, чувствующие. И, быть может, именно в этом новая форма близости. Спасибо тем, кто не дает искусству затеряться в шуме времени, кто через интернет возвращает нам возможность видеть, чувствовать, сопереживать снова и снова.

Однако, сколько бы ни смотрели мы на репродукции в телефоне, как бы ни восхищались мазками на экране, запах краски, тепло холста и тишина, в которой рождается живопись, остаются за кадром. Потому у жителей Алмалыка есть особая привилегия: увидеть искусство не на картинке, а вживую, шаг за шагом разгадывая душу автора. В залах Историко-краеведческого музея города развешаны полотна, в которых застыли взгляды, работы художников разных эпох, национальностей и судеб. Одни из них давно уже стали частью истории, другие же пишут ее прямо сейчас.
Среди них Андрей Тюменцев. В будни — электрик, уже два десятилетия работающий в рудоуправлении “Кальмакир”. А в сердце — художник. В живопись он пришел не в юности, не в пору поисков и порывов, а зрелым мужчиной в 27 лет. Почти как Ван Гог. До этого, как сам он признается, «бездельничал». На вопрос, что сподвигло мужчину заняться искусством, ответил так: «Однажды я смотрел на работы своего знакомого. Он, Тахир Латыпов, работает в основном в абстрактной живописи. Я подумал: а неужели я так не смогу? Так и начал творить. Правда, работаю я в другом направлении, но с тем другом мы до сих пор общаемся». Скромно, с иронией к себе, Андрей говорит: «У Тахира работы очень оригинальные, в отличие от моих. У меня с этим послабее. Он крутой».

В работах Андрея Тюменцева нет нарочитой оригинальности, его картины погружены в наблюдение. В них фиксация знакомого: люди, улицы, дворы, купола мечети и небо над Алмалыком. То, мимо чего большинство проходит, не замечая. А он останавливается. Смотрит. Переносит на холст.

С 15 по 29 мая в Историко-краеведческом музее города Алмалыка состоялась первая персональная выставка Андрея Тюменцева. Сам автор предлагал назвать ее «Мне 18», по количеству лет, отданных живописи. Однако в итоге экспозиция получила другое название — «Ranglar Jilosi» («Блеск красок»), отражающее ее художественное настроение не менее точно. Для художника это был дебют, первый выход в офлайн-пространство после публикаций в социальных сетях. Реакции зрителей, их взгляды, шепоты, вопросы, все это он впитывал с почти детским восторгом. «Это было настоящее удовольствие», — признается он. И, быть может, именно в таких моментах рождается история, которой хочется делиться.

Свою первую встречу с Андреем Тюменцевым научный сотрудник музея Джамолиддин Мамасолиев вспоминает так:

— Андрей зашел в музей как обычный посетитель, но уже после недолгого разговора стало ясно, передо мной стоит человек с талантом и нестандартным взглядом. Мамасолиев предложил художнику организовать персональную выставку. Так картины Тюменцева впервые заняли свое место на музейных стенах. Сотрудничество не ограничилось одной экспозицией. Вместе с другом и соратником по кисти Тахиром Латыповым Андрей разрисовал одну из стен музея, добавив пространству живой авторский акцент. В ближайших планах — реализовать новую художественную задумку: создать настенную композицию, изображающую повседневную сцену труда, процесс создания очага в IV–VI веках. Зрителю предстоит не просто увидеть реконструкцию древнего быта, но и прочувствовать атмосферу эпохи, переданную через форму, цвет и детали.

— Андрей, что для вас значит живопись?
— Средство расслабления после работы. Каждый выбирает то, что угодно его душе. Для меня это рисование. Медитативно сидишь, никто не торопит. А если что-то не получается, то без злости это исправляешь.

Кроме работы с холстом и крас-ками, художник занимается реставрацией. Недавно в его руки попал натюрморт народного художника Кабардино-Балкарии Кочергина, написанный в 1985 году. Картина получила новую жизнь благодаря внимательному и бережному подходу Андрея.

Самое интересное и то, что творчество Тюменцева не ограничивается только классическими материалами. Он экспериментирует: использует монтажную пену, шпатлевку, гипсокартон, рекламные баннеры. Все то, что принято считать строительным или списанным материалом. Именно из таких нестандартных компонентов и создана, по признанию автора, его самая любимая и оригинальная работа — Автопортрет. Вещи, утраченные и ненужные, в его руках обретают новый смысл. Где другой увидел бы мусор, он видит заготовку для будущей композиции. Это художественный подход, смешанный с интуицией и вниманием к форме.

Художественного образования у Тюменцева нет, и сам он это считает слабой стороной. Поэтому его главный совет молодым — учиться. Учиться видеть, чувствовать и обязательно получать базу. Все остальное, по его словам, приходит только с практикой и упорством.

На вопрос, каким одним словом он мог бы описать себя как художника, Андрей Тюменцев сначала пошутил так, что фраза явно не подошла бы для газетной полосы. А спустя паузу уже серьезно добавил: «Сомневающийся». За этим кратким определением трезвая оценка. Несмотря на годы практики и собственную уверенность в технических навыках, он считает свое мастерство еще недостаточно развитым. Иногда, по его словам, он убежден, что сможет не хуже других повторить приемы известных художников. А уже спустя несколько часов замечает в своих же работах недоработки, возвращается к деталям, исправляет, сомневается вновь.

К своим полотнам Андрей относится строго. В процессе разговора становится ясно: перед нами человек требовательный в первую очередь к себе. Он внимательно изучает разборы картин других авторов на YouTube и охотно принимает критику как в свой адрес. Любое замечание — как повод снова взглянуть на свою работу иначе. Описывая свое отношение к творчеству, он приводит иронию в форме анекдота. Начинающий композитор приносит свои произведения Берлиозу и получает жесткую оценку: «Вы не обладаете минимальными музыкальными способностями. Не хочу вводить вас в заблуждение, чтобы вы могли, пока не поздно, избрать другую профессию». А уже спустя минуту маэстро выглядывает в окно и кричит вдогонку: «Не принимайте близко к сердцу! Справедливости ради я должен вам сознаться, что когда я был в вашем возрасте, мой учитель сказал мне абсолютно то же самое!..»

Одной из главных проблем в своём увлечении Андрей Тюменцев называет отношение людей к стоимости художественного труда. Цены на картины, по его словам, воспринимаются многими с недоумением, особенно когда речь заходит о покупке. Зачастую звучат просьбы продать работу буквально за бесценок. И это при том, что сам художник намеренно устанавливает цену ниже рыночной. Доходит до абсурда: человеку нужен портрет, но он просит «немного сбавить» цену. Тогда Андрей научился отвечать просто и точно: «Купите мне холст за 45 тысяч сум, кисти, краски — и тогда я напишу». После этого, как правило, желание клиента растворяется вместе с его аргументами. Писать картины — удовольствие не из дешевых. На вопрос, сколько потребуется начинающему художнику, чтобы войти в профессию, закупить все необходимое, Тюменцев без колебаний отвечает: немного больше тысячи долларов. Но и это, по его мнению, не главное. Самое ценное — время. Некоторые картины он может закончить за несколько дней. На другие уходят недели, а иногда и месяцы. Все зависит от сложности, вдохновения и банального графика: после основной работы рисовать трудно, время ограничено. Поэтому каждая завершенная работа — это часы, вытянутые из сна, это попытка сохранить внутреннюю тишину на фоне повседневного шума.

Помимо основной работы электриком в рудоуправлении «Кальмакир» и увлечения живописью, Андрей Тюменцев не первый год серьезно занимается шахматами. Уже более десяти лет он принимает участие в турнирах, организуемых Федерацией шахмат Узбекистана. Обычно два-три раза в год, стабильно и с результатом. Победы в этих соревнованиях не раз приносили ему денежные призы. Шахматы для него — это еще один способ тренировать мышление и дисциплину. Возможно, именно они помогают ему сохранять сосредоточенность и в творчестве, и в работе. Кроме того, свои знания он передает другим: время от времени проводит частные занятия по шахматной игре, помогая начинающим постигать логику фигур и стратегию доски.

Картины, реставрации, работа с нестандартными материалами, шахматы, преподавание — и все это на фоне пятидневной работы электриком. Удивительно, как много может вмещать в себе один человек, если за делом стоят не только руки, но и душа. Андрей Тюменцев — пример того, как внутреннее стремление к созиданию неизбежно пробивается сквозь повседневность. Его путь не отмечен дипломами, зато в нем есть главное — постоянный труд, живая самооценка, желание расти и делиться тем, что создает. Он не называет себя мастером и, возможно, еще долго будет сомневаться в себе. Но именно такая требовательность и делает его художником в самом полном смысле слова. А глядя на широту его интересов и умений, остается лишь вспомнить знакомую истину: талантливый человек талантлив во всем.

Екатерина Чернигец